введите цифры на картинке если цифры не разборчивые 
|
| Подарить подарок |
Добавить в Ленту |
ЕЩЕ |
ЗаметкаДневник. |
Всего записей: 471, комментариев: 18,430 |
Рубрики: все, цитаты, Жизнь for Life, половая КЛАССИФИКАЦИЯ LP, Война и Мир двух полов, Есть только миг, ДРУГОЙ глобус, _____«ЯиСАЙТ»_____, Impression, Созвучные цитаты, ОбменВеществ для Чайников, Навеяно сайтом
|
||||||
|
||||||
Затерялся галстук где-то! Я стою с немытой рожей, Запах роз, звонки в прихожей... Поцелуй, дворца крыльцо, Подпись, музыка, кольцо. Остров, Вернисаж, жара, Пьем шампанское с утра... Двадцать пять, все, как один, Влезли в белый лимузин В лимузине - пробки стук, Кремль, фонтаны, голубь с рук… «Наш» турист и иностранный, Зной, Манеж, народ в фонтанах, Фото, Александров сад, Бронзовой кобылы зад, Зной, звезда, огонь, гранит, Пот течет – солдат стоит Непонятно чья могила, но ее известней нет, пропустили, положили, вянет розовый букет… В лимузине – море пота Не готов кондей к работе! Ресторан, березы в парке, Водка, музыка, подарки, Наземь брошенный бокал, Танцы, шарик, полный зал, Девкам брошенный букет, Конкурсы, призы, банкет… Офицанты, мы не пьяны, Не воруйте, обезьяны! Полночь, перегар, такси, Провожающим - «мерси» Утро, зной, жара , машина, Пробки, дача, водка, вина… Три собаки, шашлыки, И спасенье у реки... Вдруг опять: рассвет , закат, Суши-бар, Москва и брат... Пиво, «чистые пруды», Зной, сушняк, хочу воды! Пиво, «Формула Кино», Засыпаю все равно!!! Просыпаюсь, все, пока! Теплоход, Москва-река, Дискотечное «корыто», Сигареты и «мохито»... Ночь, прихожая, засов, На полу – ведро цветов, На столе засох салат… Все, девчата, я женат! 
|
||||||
У меня лысеет голова Зубы начинают выпадать На меня с укором смотрит мать Почему ты ходишь холостой У тебя в башке сплошной застой И твердит с утра и до утра Что давно жениться мне пора Пап, ду-баб. Пока ещё весёлый, па-да-бу-даб Люблю я спорт, вино, друзей и баб Не выпускаю их из лап, пап-пап-пап Пап-ду-баб я холостяк, а не женатый ряб Неистощим я, словно баобаб И не женюсь, пока не слаб Лучше без обеда обойдусь Всухомятку где-нибудь нажрусь В стирку я бельё своё отдам И удочерю красивых дам Одеваются холостяки в модные штаны и пиджаки Жён скорее прячьте мужики Вышли погулять холостяки Как всегда на холостых ребят Девочки с надеждою глядят Но к чему зарплату сокращать Шесть процентов всё ж не двадцать пять Бедные женатые друзья То нельзя, другое вам нельзя У вас в глазах забота и тоска Вы трудитесь с упорством ишака Многие от жизни от такой Медленно уходят на покой Так зачем же, не могу понять Жизнь мне молодую сокращать А я-то, пап-па-баб, пока ещё весёлый, пап-па-баб, Люблю я спорт, вино, друзей и баб, Не выпускаю их из лап… пап-па-баб, Я холостяк, а не женатый раб, Неистощим я, словно баобаб, И не женюсь, пока не слаб… Слова и музыка д.м.н. профессора В.С. Айзенштадта, ныне женатого)))
|
||||||
Но здесь нужен особый угол зрения, специальное искривление, которое возникает только после множественных контузий на личном фронте, эдакое удачное сотрясение, как у того человека, который заговорил по-древнегречески после того, как ему на голову упала люстра. Тут я с грустью признаюсь, что лично я, несмотря на многочисленные контузии, таким искривлением не обладаю и всякий раз верю им как младенец, которого добрый дядя зовет в кустики, чтобы угостить конфеткой. Ну и пусть их. Им же тоже нужно как-то размножаться. Я их все равно всех люблю. Ну, разве что, кроме некоторых, совсем уж вопиющих экземпляров. Дмитрий Горчев
|
||||||
Раньше плана и вообще вне плана вставали предприятия и конторы на коллективный отпуск. Все равно работать считай бросили. Устали. Ждали спада, дождя, прохлады. И появились голубые автоцистерны-водовозки. Загремели ведра. Активисты из жильцов собирали деньги по графику: машина заказывалась по телефону, фирмы развернулись мигом, возили из Шексны и даже Свири, дороже и престижней была ладожская вода, но очереди на вызов росли, машин не хватало. Духота верхних этажей под крышами стала физически труднопереносимой. Городской штаб изучал опыт Юга и изыскивал меры: крыши прогонялись белой, солнцеотражающей, краской – эффект! Любая белая краска вдруг стала (еще одно забытое слово) «дефицитом» – граждане самосильно защищались от зноя. Не модой, но формой одежды сделались шорты. Модой было, напротив, не носить темных очков и настоятельно рекомендуемых головных уборов. Отдельная мода возникла у стриженых мальчиков в спортивных кабриолетах – белые пробковые шлемы. Первыми на ночной график перешли рестораны – те, что и были ночными, просто закрывались днем за ненадобностью. С одиннадцати до пяти дня прекратили работу магазины, наверстывая утром и вечером. И очень быстро привычным, потому что естественным, стало пересидеть самую дневную жару дома, отдохнуть, вздремнуть – вошла в нормальный обиход сьеста. Замерла дневная жизнь – зато закипела настоящая ночная: в сумерки выползал народ на улицы, витрины горели, машины неслись – даже приятно и романтично, как отдых в Греции. На сорока пяти все поняли окончательно, что дело круто не ладно. Ежедневно «Время» информировало о поисках учеными озоновой дыры и очередном климатическом проекте. Информация была деловито-бодрой, но причины феномена истолкованию не поддавались. … Но и при пятидесяти город еще жил. По брусчатке старых переулков и песку обугленных аллей проскакивали автомобили, на асфальтовых перекрестках впечатывая глубокие черные колеи и швыряя шмотья из-под спаленных шин. Еще работали кондиционированные электростанции, гоня свет и прохладу деньгам и власти. Прочие зарывались в подвалы, дворницкие, подземные склады – в глубине дышалось. Еще открывались ночами центральные супермаркеты, зовя сравнительной свежестью и изобилием, а для бедных торговали при фонариках рынки. Дребезжали во мгле автобусы, и пассажиры с мешками хлеба и картошки собирали деньги водителю, когда путь преграждал поставленный на гусеничные ленты джип с ребятками в белых балахонах и пробковых шлемах, небрежно поглаживающих автоматы. Днем же господствовали две краски: ослепительно белая и безжизненно серая. В прах рассыпался бурьян скверов, хрупкие скелетики голубей белели под памятниками, а в сухом мусоре обнажившегося дна Москва-реки дотлевали останки сожравших их когда-то крыс, не нашедших воды в последнем ручейке. Дольше жили те, кто собирался большими семьями, сумел организоваться, сообща заботиться о прохладе, воде и пище. Ночами во дворах мужчины бурили ручными воротами скважины, стремясь добраться до водоносных пластов. Рыли туалеты, строили теневые навесы над землянками. По очереди дежурили, охраняя свои скудные колодцы, группами добирались до рынков, всеми способами старались добыть оружие. Спасительным мнилось метро, не вспомнить когда закрытое: передавали, что там задохнулись без вентиляции; что под вентиляционными колодцами властвуют банды и режутся меж собой; что спецохрана защищает переходы к правительственному городу, стреляя без предупреждения; что убивают за банку воды. Градусники давно зашкалило за 55, и в живых оставались только самые молодые и выносливые. Телевизоры скисли давно, не выдержав режима, но держались еще древние проводные репродукторы, передавая сообщения о подземных стационарах, где налаживается нормальная жизнь, о завтрашнем спаде температуры – и легкую музыку по заявкам слушателей. Свет и огонь рушились с пустых небес, некому уже было ремонтировать выгнутые рельсы подъездных путей и севший бетон посадочных полос, и настала ночь, когда ни один самолет не приземлился на московских аэродромах, и ни один поезд не подошел к перрону. Днем город звенел: это трескались и осыпались стекла из рассохшихся перекошенных рам, жар высушивал раскрытые внутренности домов, постреливала расходящаяся мебель, щелкали лопающиеся обои, с шорохом оседая на отслоенные пузыри линолеума. Крошкой стекала с фасадов штукатурка. Температура повышалась. Слепящее солнце пустыни било над белыми саркофагами и черными памятниками города, над рухнувшей эспланадой кинотеатра «Россия», над осевшими оплавленными машинами, над красной зубчаткой Кремля, легшими на Тверской фонарными столбами, зияющими вокзалами… Веллер, 1996
|
||||||
Так прошел день, и другой, и столбик термометра уперся в 33. Ветра не было, и в прокаленном воздухе стояли городские испарения. Одежда пропотевала и светлый ворот пачкался раньше, чем добирался от дома до работы. Расторопная московская рысь сменялась неспешной южной перевалочкои: иначе уже в прохладном помещении с тебя продолжал лить пот, сорочки и блузки размокали, и узоры бюстгальтеров проявлялись на всеобщее обозрение – откровенно не носившие их цирцеи сутулились, отлепляя тонкую ткань от груди, исключительно из соображений вентиляции. По прогнозам жаре уже полагалось спасть, но к очередному полудню прогрев достиг 34. Это уже случалось в редкий год. Скандальный «Московский комсомолец» выдавал хронику сердечных приступов в транспорте и на улицах, и в метро врубили наконец полную вентиляцию, не работавшую из экономии энергии лет пять. Ошалевшие граждане в гремящих вагонах наслаждались прохладными потоками. Суббота выдала 35, и на пляжах было не протолкнуться. Песок жег ступни: перебегали, поухивая. В тени жались вплотную; энтузиасты загара обтекали на подстилки, переворачиваясь. Парная вода кишела. Воскресные электрички были упрессованы, будто объявили срочную эвакуацию, тамбуры брались с боя. Москва ринулась вон, на природу, под кусты, на свои и чужие дачи; под каждым лопухом торчала голова, и в глазах маячило извещение: хочу холодного пива. Продажа пива и лимонада действительно перекрыла рекорды. Главным наслаждением манило глотнуть колющееся свежими пузырьками пойло из холодильника, фирмы сняли с телевидения рекламу прохладительных напитков: и так выпивали все, что течет. С каким-то даже мазохистским злорадством внимали: – Метеоцентр сообщает: сегодня в Москве был зафиксирован абсолютный рекорд температуры в этом столетии – в отдельных районах столицы термометры показали +36,7°С. На ближайшие сутки ожидается сохранение этой необычной для наших широт жары, после чего она начнет спадать. Падение температуры будет сопровождаться ливневыми дождями и грозами. Дышать стало трудно. Солнечная сторона улиц вымерла. Плывя в мареве по мягкому асфальту, прохожие бессознательно поводили отставленными руками, стремясь охладиться малейшим движением воздуха по телу. Июль плыл и плавился, и солнце ломило с белесых небес. И долгожданные вечера не приносили облегчения и прохлады. Окатив водой полы, спали голыми поверх простынь, растворив окна, и утром вешали влажные постели на балконах, где уже жег руки ядовитый ультрафиолет. Дождей не было, а поднялось до 38, и это уже запахло стихийным бедствием. Примечательно, что те, чьей жизни непосредственно жара не угрожала, не болело сердце и не подпирало давление, воспринимали происходящее не без любопытства и даже веселого удовлетворения: ох да ни фига себе! ну-ну, и долго так будет? вот да. Сердечникам было хуже. Под сиреной летала «скорая», и десяток свалившихся на улице с тепловым ударом увозился ежедневно. Вентиляторы – настольные, напольные, подвесные и карманные, с сектором автоповорота и без, простые и многорежимные – стали обязательной деталью быта; вращение, жужжание, комнатный ветерок вошли в антураж этого Лета. А явно заболевший паранойей градусник показал 39, и его приятель и подельник барометр мертво уперся в «великую сушь». – Ниче-го себе лето!.. Полез спрос на автомобильные чехлы, и только белые, отражающие солнце. Оставленная на припеке машина обжигала, сидение кусало сквозь одежду – рвали с места, пусть скорей обдует. Богатые лепили автомобильные кондиционеры, что в странах жарких нормально или даже обязательно. Кондиционер стал королем рынка электротоваров. Их ящики выставились в окна фирм, и теплая капель с фасадов кропила прохожих, оставляя неопрятные потеки на тротуарах. На верхние этажи вода доходила только ночью. Набирали кастрюли и ведра для готовки, наполняли ванну – сливать в унитаз, мыться из ковшика над раковиной. В связи с повышенной пожароопасностью лесов были запрещены выезды на природу, станции и шоссе перекрыли млеющие пикеты ГАИ и ОМОНа. Зыбкий желтоватый смог тлел над столицей. "Б.Вавилонская" (сценарии местечково-московского апокалипсиса) написана Михаилом Веллером в 1996 году....Кому лень искать продолжение, опубликую в следующем посте....
|
||||||
анекдот древний , но мало кому здесь знакомый хотя бы в силу незнания еврейского языка. Пригласили русского на еврейскую свадьбу. Он спросил: что принято желать молодоженам? Его научили: пожелай им "нахес", что означает удовольствие и радость. Естественно, напомнили, что жопа на идише будет "тухес". Он выпил, растерялся и перепутал незнакомые слова, обратившись к невесте с тостом: «Желаю вам большой тухес!» Гости возмутились : «Что за хамство – вместо пожелания радости пожелать невесте большую задницу!» Тут встал один старый еврей и говорит: «Ша! Все правильно : ХОРОШИЙ ТУХЕС - это тоже НАХЕС!» 
|
||||||
<br> Психолого-филологичес кий феномен: чем больше нас интересует предмет или явление, тем больше у него синонимов в данном языке, у данного народа. <br> Например, у народов Севера куча названий снега, а в России - обозначений выпивки. <br> Много вы можете придумать синонимов к слову "спина"? То-то... <br> А окончание этой самой спины - попа, имеет огромное количество синонимов... Я намеренно не беру слова с уменьшительными и увеличительными суффиксами –очка, -улька, -енция, -ища и т.п.), разве что ЖОПЕНЬ – уж очень емкое ) <br> Ставшие уже классическими жопа, ягодицы и задница дополняются блатными (напр. ПРОСТО ТАК, поэтому играть с блатными на «просто так» не советую) , профессиональными (КОРМА – морское), этническими (напр,ТУХЕС- идиш) названиями попы…. <br> <br> Впрочем, читайте сами и дополняйте….. <br> <br> анус, <br> амортизатор <br> афедрон <br> багажник, бампер, буфер, <br> бздея <br> булки, <br&g t; буль <br> бульонки, <br> бэкс айд <br> валторна <br> варзуха & lt;br> выхлопная труба, <br> газопровод, <br> гудок <br> гузно, гузка <br> дефекатор <br> дристал ище, <br> дудка <br> дупло <b r> духовка <br> дыра, дырка <br> емкость с пастой, <br> жерло <br> жолипец <br> жопа <br> жопень <br> журло <br> жэ, <br> зад, задок <br> задняя дверь, <br> заднее место, часть, <br> задний мост, <br> задница <br> каравай, <br> клоака <br> корма <br> ; крикуша <br> курдюк <br> курса нтка <br> мадам сижу <br> менжа <br> мягкое место <br> очко <br> откуда ноги растут, <br> педачокс, пердак, <br> пердимонокль, <br> п ломба <br> полушария, <br> попа, попца, попунчик, <br> пониже спины, <br> просто так <br> пятая точка <br> рупор <br> седалище, сидальница, <br> седло <br> серев о, <br> сиделка, <br> сиденье <br> сопло <br> срака, сральник, срандель <br> станок <br> та часть тела, которая во Франции свободна от телесного наказания, <br> телевизор <br> те мница, <br> то, на чём сидим, <br> толстая кишка, ректум, <br> томаты, <br> топка, <br> туз <br> тухес <br> усест, <br> филе, филейная часть, <br> флейта <br> форсунка <br> фуфло <br> хезальник, хезник, хезало, хезалка, <br> хлеборезка, <br> чё рная дырка, чёрный месяц <br> чмень <br> шахта, < ;br> шептала, <br> шоколадная дырка (глаз) <br> шоколадница <br> шлюз , <br> шумовка, <br> шхера, < br> эмаль <br> экватор, <br> ягодицы <br> <br> <br> < br> Вот видите, в русском языке только про выпивку синонимов больше)))) И это я еще не все назвал, может , и вы что вспомните? <br> 
|
||||||
Я, как Цицерон , делал несколько дел сразу: в том числе, курил и смотрел по сторонам, сидя на белом фаянсовом друге... Переведя взгляд на туалетную бумагу, вдруг обнаружил на ее розовом фоне - тисненые сердечки... Зачем на бумаге изображены именно сердца? Ведь участь бумажных сердечек - оказаться в коричневых разводах и быть спущенными в унитаз. Они красивые и нежные, но их много... А жопа - одна… И приходится выбирать - или самому ходить грязным, или их загрязнить… Впрочем, думаю, что большинство этих сердечек вообще не замечает: … Им проще: кончаются розовые, покупают белые и не парятся о красоте и чистоте… Но даже эстеты с тонкой душевной огранизацией любят жопу – потому что своя… А уж остальные вообще готовы спустить в унитаз любого, кто помешает комфорту их задницы.... 
|
||||||
